Митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий. Все мы во Христе Едины

Перевод, предисловие и литературная обработка игумена Даниила (Ишматова). Издательство «Пресстайм», Пермь, 2009 г.

Его Высокопреосвященство Митрополит Черногорско-Приморский, зетско-брдский и скендерийский, экзарх трона Печского господин Амфилохий сегодня, пожалуй, один из самых известных пастырей современности и духовных мыслителей православного христианства.

Безупречное образование и духовный опыт позволяют ему вникать в самые сложные вопросы действительности, мудро и деликатно освящать трудные ситуации нашего исторического бытия.

Будучи учеником Аввы Иустина Поповича, Владыка является продолжателем непрерывных Свято-Савских традиций, а также духовным наследником великого сербского философа и мыслителя: святого Николая Велимировича.

Встреча с ним была для меня столь значительной, что я решил навсегда связать свою судьбу с Сербией и ее народом. Под его научным и духовным руководством защитил научную работу в Белградском университете на богословском факультете. Но не образованность этого человека, не его пастырские достоинства, именитые церковные чины не произвели на меня такого сильного впечатления, как поразительная человечность и отеческая внимательность к каждому приходящему к Владыке человеку. Без протокольных предписаний и канцелярской вежливости, которая так унижает, он может найти для каждого собеседника тот единственно правильный тон разговора, который помогает открыться в беседе, что только и может облегчить душу. Всякий разговор с Митрополитом это призыв к благодатному и созидательному терпению, это возможность, прикоснувшись к его творческой вере, почувствовать и в себе силы бороться с великими искушениями мира и времени.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВА МИТРОПОЛИТА АМФИЛОХИЯ

Амфилохий (Ристо) Радович. Сын Чира и Милевы Радович. Родился 7 января 1938 г.в Бараме Радовича (Мораче)

Среднюю школу закончил в Бараме Радовича в монастыре Морача. Богословие изучал в Раковице и Белграде.

На богословский факультет в Белграде поступает в 1958, а четыре года спустя в 1962 успешно защищает диплом. Параллельно с богословскими науками, на философском факультете Белградского Университета изучает классическую филологию.

Аспирантуру заканчивает в Берне и Риме. После чего переезжает в Афины, где будучи уже иеромонахом и служа приходским священником, успешно защищает докторскую диссертацию на греческом языке на тему «Тайна Святой Троицы по учению Св. Григория Паламы» 1973г. В течение следующего года подвизается на Афоне в Хиландарском монастыре, духовно окормляясь у Паисия Святогорца. По приглашению Православного института св. Сергия Радонежского едет в Париж и преподает там литургику и совершенствует свой французский. По возвращению в Белград, избирается деканом богословского факультета. В конце 1985 г. рукоположен в епископы с кафедрой в Вршце. В 1991 г. Назначен Митрополитом Черногорско-Приморски, зетско-брдским и скендерийским и экзархом трона Печского с кафедрой в г. Цетинье.

 

ВСЕ, ЧТО РАЗРУШАЕТ ЛИЧНОСТЬ, СВОДИТ НА «НЕТ» СМЫСЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

- Что произошло или происходит в сегодняшнем мире, если он, вдруг вспомнил и пытается вернуться к  универсализму христианской культуры?

— В истории мира, действительно, произошло великое событие. Но не сейчас. Это событие – рождение Христа и рассматривать его можно только в перспективе вечности. Оно привнесло драматизм в историю, сделав очевидным противостояние добра и зла. Оно изменило и меняет человеческую жизнь, так как остается мерилом и исторических свершений, и человеческих судеб.

Кризис современного мира в очередной раз лишь свидетельствует, что конфликт сил добра и зла был и остается. Поэтому не удивительно, что в современном обществе обострилась потребность в тех универсальных ценностях христианской культуры (как Вы их называете), которые присутствуют в судьбе каждого человека через Божественное проявление.

- Сегодня Сербия возвращается к своим историческим традициям, в том числе православным.  Насколько это закономерный процесс?

— Вполне естественно, что сербский народ вовлечен в трагедию современного мира. Хочет он или нет, это отражается на его судьбе. Раньше сербы участвовали в погоне за призрачным коммунистическим раем, потом — за неким счастливым обществом в рамках современной культуры. Сегодня, когда кризис этой «новой» идеи очевиден, и началось возвращение к исконным ценностям.

Первый Всесербский собор состоялся в монастыре Студеница в 1196 году. После него, все пошло по порядку заведенному именно тогда. Важнейшие решения, влияющие на историю, судьбу страны и народа, принимались именно там. Поэтому, соборность всегда жила и в душе сербского народа. А то, что многие из сегодняшних интеллектуалов, называют эту особенность сербской ментальности любовью к митингам – показатель именно их отчужденности, неуважения к собственному народу. Сербский народ воспитан в духе церковного единства.

Сербы сами отказались от своих национальных ценностей, зачастую презирая их. Вернее заменили их чужими ценностями, решив, что сербский народ не имеет в своей истории той основы, на которой могла быть построена современная жизнь. И вот, мы пошли по пути заимствования. То, что происходит сейчас, показывает обратное: то, что пришло извне на самом деле обеднило народ и его интеллект. Сегодня у нас есть возможность вернуться к самим себе.

- Вы уверены, что сербы этого, действительно, хотят?

— Да. В глубине души наш народ всегда оставался благочестив. Ничто другое в должной мере не находило в нем отклика.

- Почему же мы так долго ждали?

— Давно сказано: страданиями стяжается разум. Мера страдания — есть мера знания. Это касается и отдельного человека, это касается и народа. Народ, как и человек, часто впадает в заблуждения, ищет какие-то новые пути. Потом, спустя время, ценой ошибок и потерь он понимает —  пора вернуться к себе и своему историческому предназначению. Но этот период созревания, порой отчуждения от самого себя, необходим, только тогда человек осознает и по-настоящему принимает истинные ценности. И не случайно наш народ был, так скажем, под неким «наркозом» в течение последних 50-ти лет.

Как пришлось еврейскому народу после египетского рабства 40 лет блуждать по пустыне, так и сербскому народу нужно было пережить эти 40-50 лет, чтобы вернуться к своему Иерусалиму. В Ветхом Завете сказано, что никто из вышедших из Египта так и не достиг Земли обетованной. Значит, было необходимо, чтобы исчез с лица земли старый Израиль, переживший порочность египетского рабства, чтобы, очистившись в пустыне, новое поколение начало с нуля.

Мы сейчас пребываем там же, на той же границе, и новые поколения должны заложить фундамент нашего будущего на основах Свято-Савского и Лазаревского заветов, то есть, на том, что воистину вечно и непреходяще.

- Вы упомянули сейчас лишь один эпизод из Ветхого Завета. Библия, в которой сосредоточена вся мудрость мира – бесконечна в своем толковании.

— В погоне за тем, что эфемерно, мы  забыли о тех вечных ценностях, без которых человек перестает быть человеком. Библия — одна из главных. Она не дает бытовых рецептов, в ней надо черпать вдохновение, с ее помощью искать смысл человеческого существования. На примере одного конкретного еврейского народа, она показывает драму человеческого общества. Библейские судьбы и народа, и отдельного человека служат зеркалом, в котором находят отражение любой народ и любой человек. Не удивительно, что Библия — это вечная книга откровений об основных истинах.

Один из трагических моментов в истории нашего народа – Библия была изъята из употребления. Возможно, ни один из европейских народов не стал настолько небиблейским народом в смысле познания и изучения Библии, как народ сербский. Однако он остался библейским в другом, много более важном смысле: своим жизненным, экзистенциальным участием в библейской действительности. Сербский народ сохранил способность понимания Библии. И именно поэтому нам в этот период поиска будет не тяжело вновь вернуться к этой вечной книге.

Из нашей жизни была вытеснена и Библия, и теология, и церковь, как носитель Библии, а отсюда — раскол в нашем сознании, раскол внутри нас самих, между культом и культурой, между умом и сердцем. Все это разрушает личность, сводит на нет смысл человеческой жизни.

 

ХРИСТИАНСТВО – ЭТО НЕ ИДЕЯ, А ВЫСШАЯ ИСТИНА

- Каковы основные догмы христианства?

— Чтобы понять основные догмы христианской Церкви, необходимо понимание того, что на самом деле означает «догма».

Слово «догма» произошло от греческого глагола «докео» — мнение, упорядоченное по определенной системе мышление.

Значение слова «догма» часто трактуется неверно. В представлении большинства людей это нечто окаменевшее и неизменяемое. В своем начальном значении догма – размышление, мнение, та способность мыслить, которая есть в каждом человеке. Христианские догмы — это мышление, которое безгранично и универсально, это не идея – это истина.

Например, догма о Святой Троице, — сущностная христианская догма. В истории Церкви она только указатель, поскольку то, что она пытается выразить, человеческим языком в принципе невыразимо, не поддается никаким формулировкам. Ни человеческий ум, ни сердце человека не в состоянии вместить сокровенную Истину, она и не может быть описана человеческими словами.

То есть, отыскиваются адекватные выражения, основополагающие для нас, ограниченных, основные ориентиры на пути к этой тайне. Как на дорогах стоят специальные знаки, так и на пути, называемом христианство, необходимы указатели, чтобы человек не заплутал в дебрях своего незнания. Как путник не останавливается возле дорожных знаков, но пользуется ими, чтобы идти дальше, к своей цели, так и сформулированные на Вселенских Соборах истины Церкви – только указатели на пути  к вечности. Они никоим образом не сковывают, не ограничивают человека, напротив – открывают безграничность горизонта.

Догма — постижение непостижимого, познание непознаваемого, описание неописуемого. Мы упомянули в качестве примера догму о Святой Троице. Веками Церковь, полностью сознавая невозможность четкой формулировки, через дебри людских мнений, теологических и философских споров, старалась хоть сколько-нибудь приблизить людям эту истину, дать ей определение, сформулировать и сделать более доступной эту тайну веры и жизни.

Христианство — это не идея, а наивысшая истина, на которой зиждется мир. Святая Троица – наиглубочайшая тайна существования, и как таковая она раскрывается в возникновении, единстве и разнообразии мира.

В человеке — единство ума, воли, чувства и в тоже время, разнообразие людских сил: тело, душа, дух – троичность в едином людском существе. Едина человеческая природа, как едина и божественная природа, но различны человеческие личности: разнообразие не упраздняет единства, как и единство не исключает различие.

Между тем, достижение равновесия между общим и личным, между единством и множеством составляет основную проблему человеческой мысли, человеческого знания, человеческой деятельности и судьбы. А проблемы эта в действительности раскрывается, точнее сказать, сокрывается в вечной тайне Святой Троицы. И это только один из примеров толкования тайны и значения так называемой догмы, истины о Святой Троице.

Догма о Святой Троице не идея, поскольку вера не есть идеология, а нечто совсем другое, что выше всякой идеологии. Она жизнь, она истина и потому Христос говорит: «Я есть Путь, Истина и Жизнь». Он говорит: «Кто видит меня, видит Отца». Он в отношении своем к Отцу раскрывает тайну отношения человека к человеку, брата к брату, отца к сыну, дочери к матери, открывает тайну отношений между людьми, дарует вдохновение для решения проблем и в социуме, и в человеческих отношениях.

Что касается возможности толкования этих истин. Естественно, что существует их огромное разнообразие, ведь за библейскими истинами сокрыт безбрежный океан мудрости, которую не так легко изъяснить. Поэтому и было так много толкователей,  каждый из которых, полностью признавая свою немощь в отношении истины, которую изъяснял, стремился в условиях своего времени эту истину раскрыть так, чтобы она стала животворящей и плодоносящей для всякого нового поколения.

- В свое время марксизм претендовал на звание великой идеи, сформулировав некое другое, но единое для всех представление о мире, обществе и человеке. И в этом смысле оно стало догмой…

— Если догма означает упорядоченное по определенной схеме мышление, то всякий вид мышления, по сути – догма. Важно другое: современная культура гуманистического типа скрыла от нас великую истину и внушила нам великую ложь. Отрекаясь, сознательно или бессознательно, от христианских догм, эта культура старалась заменить их, как нечто отжившее и окаменевшее. Заменить собой, своей новой философией, которая якобы динамична, открыта, деятельна и не имеет ограничений, которая исследует, проверяет, изучает природу и человеческую жизнь.

С одной стороны, в этом много хорошего, и современная европейская культура это подтверждает. С другой стороны, это  великое заблуждение, великий обман, который мы каким-то образом восприняли и, возможно, все им больны.

Современная культура, философия, наука основываются на чувственном знании и разуме, стремясь объединить их в единое целое. Таким образом, рождается мировоззрение, основанное на изменчивой действительности; таков мир, чувственный во всех своих проявлениях; таков человек, свидетельствующий, что он непостоянное существо, а потому и идеи его изменчивы, – и такое мировоззрение, основанное на этом непостоянстве  и изменчивости, обоготворено и провозглашено мерилом истины. Вполне естественно, что оно приводит к великим заблуждениям: объявляет универсальным, непреходящим и созидательным то, что априори ограничено. Поскольку мир ограничен по своей природе, и человек – существо ограниченное, то и мировоззрение, базирующееся на основах такого мира и такого человека, тоже ограниченно. И эти, современные догмы, которые налагают ограничения, становятся врагами человеческому уму, сознанию, поведению и творчеству.

Идея, которая провозглашает себя универсальной и вечной, всегда в итоге становится ложью. Человек, ограничивающийся знанием одного Маркса, деградирует в ходе исторического процесса. И те, кто непрерывно трубили о каком-то созидании, на самом деле, показали себя разрушителями. А этот исторический период оказался трагичнейшим, бесчеловечнейшим в истории. Человека обрекли на одну идею, на одну мысль, на один размер – экономический, и он оказался закабален одной из наибезумнейших догм.

- Что значит в православии «ортодоксия»?

— Православие и означает ортодоксия. Правильное мышление, из которого рождается правильное прославление Бога и жизни. В этом заключается основной смысл понятия «ортодоксия».

Ортодоксия отличается от ортопраксии. Если первое – это правая вера, то ортопраксия – это правое дело, которое произрастает на основах правой веры. И как не может существовать ортодоксия без ортопраксии, так и ортопраксия не может существовать без ортодоксии. С одной стороны, возложение правого основания, как истинной веры, с другой – созидание правых дел на этом правом основании. Нет правого дела без правильного основания, как нет правильного плода без здорового корня, и нет познания Тайны без правого делания.

Делание заложено в природе человеческого существа, оно – призвание человека. Есть дела, которые разоряют, разрушают, демонизируют и уничтожают человека; но есть дела, которые созидают, строят. Есть слово, которое исцеляет, а есть, которое убивает. Так есть дела бесовские, а есть дела, которые являются участием в божественном творчестве, — и это то, к чему в действительности и призван человек.

Марксизм утверждает, что труд сотворил человека. В этом есть большая доля правды. Только марксизм упустил из вида, что часто дело не созидает, а убивает, разрушает. Человечество постоянно находится под угрозой из-за дел тьмы. Существуют не только божественные, но и бесовские дела, поэтому важно отличать одни от других.

Доброе дело должно основываться на истине бытия и быть направленно к этой истине.И когда это так, тогда это воистину Божие дело, на которое призван человек и без которого он не был бы человеком.

 

О ВЛИЯНИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ТРАДИЦИИ

- Современная духовная мысль часто обращена и к русским корням. Бердяев, Флоренский, Флоровский, Соловьев, Толстой, Достоевский – какие идеи этих великих русских мыслителей могут быть востребованы православным славянским миром?

— Возвращение к опыту великих русских мыслителей 19 – начала 20 веков совершенно естественно. В противовес западной культуре, не отрицая ее достижений, эти мыслители смогли вернуться к исконным ценностям Православия и вдохновлялись именно ими. Возьмем в качестве примера Достоевского, который был исключительным знатоком европейской психологии и философии.

Он шел впереди других, пройдя через огонь и жар своего внутреннего страдания. Он открыл в душе русского народа, русского мужика духовные сокровища. Нашел в душе русского народа, народа-богоносца, те ценности, которые европейская мысль не могла ему дать. Не случайно, именно он в свою очередь вдохновил и Бердяева, и Флоренского, и Флоровского, в каком-то смысле действовал в тогдашней России параллельно с Соловьевым.

В сравнении с Достоевским Толстой – человек другого типа. Несмотря на всю свою гениальность и огромный вклад в русскую литературу, Толстой остался, так скажем, пленником морализма. Он так и не сумел дойти до пророческих прозрений Достоевского, увлекшись просветительством европейского типа, подразумевающим автономность (самостоятельность) человеческих усилий.  И лишь перед смертью он начал понимать, что борьба между добром и злом – это не только проблемы этики, что смысл и корни этой борьбы берут свое начало в метафизической колыбели.

Достоевский же все время шел по следу этой тайны. Потому-то он и был настолько дальновиден, что до сих пор говорит с нами и о своем времени, и о нашем. Во всем, что касается человеческой судьбы, он был и останется пророком и для будущих поколений.

В одном ряду с Достоевским стоят имена еще несколько русских писателей: Соловьев, Бердяев, Флоренский, Флоровский. Это воистину выдающиеся личности, лично пережившие всю трагедию новой европейской философии, ее идей, литературы. Кроме того, они со своим народом прошли через безжалостное горнило большевистской революции.

Правда, Соловьев не дожил до революции, но он предчувствовал, что это должно случиться. Бердяев, Флоренский, Флоровский пережили революцию. Бердяев был выслан из Советского Союза. Флоренский принял мученическую кончину в одном из советских лагерей. Флоренский – выдающаяся личность: пророк, мученик, поэт, художник, эстет и математик. Это одна из редких универсальных личностей, каких со времен Платона мало было на свете. У нас он, к сожалению, почти не известен, но я надеюсь, что эта ситуация изменится.

Флоровский, будучи биологом по специальности, уже в зрелые годы обратился к теологии и стал одним из значительнейших богословов нашей эпохи. Пропустив через себя трагедию новой европейской философии жизни, и богословской, и научной, он возвратился к истокам – трудам Святых Отцов. Он по праву считается основоположником «неопатристического синтеза» в современной теологии. Отсюда значительное влияние его трудов на православное богословие нашего времени.

Все эти люди, каждый по-своему, пережили свою эпоху и осмыслили ее на основе соборного опыта Православной Церкви, к которой они принадлежали не только по факту рождению, но и по своему внутреннему, личному предназначению, пройдя, как сказал Достоевский «великую печь сомнений». Вспомните, как он говорил: «Мои оппоненты твердят, что я фанатик, потому что принадлежу православию, а они не знают, им и не снилось, через какую печь сомнений прошла моя осанна Сыну Давидову, что их атеизм по сравнению с атеизмом моего Ивана Карамазова – это обычная детская байка. И они хотят читать мне лекции![1]»

Все они прошли трагическим путем нашей эпохи и спасали себя, припадая к исконному соборному опыту Иерусалимской Восточной Церкви, Православной Церкви. И потому значимость наследия этих людей столь велика для нас именно сейчас, во время нашего духовного пробуждения и нашего возвращения к истокам.

- Что такое свобода? —  на этот вопрос  пытались дать ответ философы всех времен и народов. И сегодня, перечитывая «Великого инквизитора» Достоевского, мы, действительно, убеждаемся — этот писатель великий пророк.

Достоевский, был одним их первых европейских мыслителей, который, поставив проблему свободы в своем творчестве, начал сотрясать до основания догмы современной европейской культуры. Что они на самом деле означают те догмы? Образ мышления, основанный на «здравом рассудке» и чувственном опыте. Ориентация человека на чувственное, на материю, на природу, на homosapiense  привела человечество исключительно к поиску хлеба, наслаждения, устроения града земного, который останется здесь, а не града небесного, который здесь не останется – Иерусалима, Вечного Города, о котором говорит Откровение. Все это ввергло европейского человека в дьявольские искушения, с которыми сатана приступал к Христу в пустыне: искушение хлебом, искушение чудом и искушение знанием.

Достоевский понял, что человеческая жизнь несводима ни к каким размерам имманентного типа, как бы они не назывались. Потому в своих записях он показывает, что человеческая логика, математический закон, что два плюс два равно четыре – это ничто иное как «кукиш». Он бунтует против евклидовой геометрии, трехмерности, он бунтует против обусловленности человеческого существования тварностью, тленностью, против закрепощенности человеческого сознания догмами, основанными на чувственном, на «разумном».

Ограниченный разум, превращенный в догму – вот реальная основа идеи европейской просвещенности. И сегодня мы видим, что эта идея, именовавшая себя просветительской, в итоге оказалась прокрустовым ложем для жалкого, бедного и несчастного человеческого существа. Как обезображен человек во имя такового разума! Достоевский бунтует против этого, поскольку человеческая свобода не может быть ограничена. Человек – зеница вселенной и твари, но он же – это нечто более непостижимое и совершенное по призванию. И не может в мире и в твари, в человеческом существе, как таковом, грешном и ограниченном, быть найдена вся полнота.

Это очередная ложь современной культуры – искушение человеческого сознания и совести, искушение, которое было предложено и Христу в пустыни, искушение хлебом. «Тело ты и только тело», искушение удовольствиями, которые приводят к смерти.

- Что бы вы хотели сказать о великом русском мыслителе Бердяеве?

— Свобода – это то, о чем он думал, размышлял на протяжении всей своей жизни. Бердяев в полном смысле этого слова – философ свободы. В погоне за свободой он заходит так далеко, что в каком-то смысле возносит свободу выше самого Бога. Он полагает, что понимание свободы, как предпосылки ценности человеческой личности, неповторимой ценности, это то, что есть в русской православной традиции. Во многом он близок Достоевскому и вдохновлен им.

Бердяев правильно оценил опасность понимания коллектива коммунистами, что такой коллектив легко отбросит главную ценность — человеческую личность, которая имеет неповторимую и великую ценность. Она – личность — в своем существе свободна и призвана к свободе. В этом состоит его основное противоречие с коммунистами, несмотря на то, что он прошел через марксизм. На собственном опыте пережив искушение марксизмом, Бердяев хорошо рассмотрел с одной стороны добрые качества этого социального учения, с другой – те страшные опасности, которые скрываются в нем. Потому он и разошелся с марксистами. В итоге Бердяев был вынужден провести остаток своей жизни в изгнании, в основном во Франции, где вместе с другими русскими философами, среди которых особое место занимает Лев Шестов, он стал основателем христианского персонализма и экзистенциализма русского типа. Это движение оказало большое влияние на французскую и европейскую мысль в период II Мировой войны и после нее.

Бердяев много переводился у нас до войны, переводится и сейчас, поскольку, вне всякого сомнения, темы, где в фокусе внимания находится человеческая личность, будут вызывать все больший интерес. Личность, которая унижена, растоптана марксистской идеей коллективизма вновь выходит на свет Божий и ищет свое подлинное место под солнцем.

Откровенно говоря, Бердяев больше философ, чем богослов. Когда он философствует – он великолепен, но когда он начинает богословствовать, то, так скажем, проявляет свои слабые стороны. Однако, главное его предощущение в своей основе все же христианское. Как говорит Новый Завет: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф., 16; 26)» — весь Бердяев раскрывается в этих новозаветных изречениях. Личность – это наиважнейший из всех возможных существующих познанных и непознанных миров. Таким образом, личность любого человека не может быть абсолютно ничему подчинена, ничему принесена в жертву.

- Правда ли, что все эти великие мыслители, находились под сильным влиянием классической немецкой философии?

— Да. Большое число русских мыслителей и прошлого, и нашего веков прекрасно знали классическую немецкую философию и находились под ее влиянием. Сам Бердяев по некоторым своим идеям близок Иакову Беме. Бердяев знал и других немецких философов, однако тот упор, который он делает на утверждении свободы человеческой личности, хотя и имеет некоторые специфично русские черты, все же является в какой-то мере продолжением Восточной Православной традиции.

 

СВЕТ ПРИХОДИТ С ВОСТОКА

- В наши дни слово «Византия» часто употребляется с негативным оттенком. Что это, необразованность или религиозная нетерпимость? Какие ценности византийской святоотеческой традиции следовало бы возродить сегодня?

— На Западе долгое время существовало и до сих пор существует предубеждение в отношении Византии, причем проявляется оно уже в самом названии «Византия».

Сами жители Византии так себя не называли; это наименование было им навязано. Запад так и не смог простить царю Константину то, что он перенес столицу государства в Новый Рим. У Запада есть определенный комплекс: он привык быть центром мира, «пупом земли», как Рим себя, кстати, и называл. И неожиданно он становится периферией, особенно после нашествия гуннов[2] в 5 веке.

А Новый Рим становится тысячелетним центром великой культуры, культуры, которая по масштабам не имела себе равных. Запад непрерывно пытался, вплоть до 10-11 веков, до отделения Западной Церкви от Православной, умалить значение Нового Рима. Особенно это проявилось во времена, когда Новый Рим или Восточно-Ромейское царство, как называли его сами жители, переживало упадок во времена падения Царьграда и турецкого рабства. Этот западный синдром в отношении Восточно-Ромейского царства пестуется римской церковью, которая заботливо поддерживает среди западных народов убеждение что Византия – земля еретическая.

Гиббон[3], приняв за аксиому подобное отношение к Византии, как историк, немало содействовал негативному восприятию византийской культуры. Лишь в новое время западные историки, Брие и многие другие, осознали насколько неадекватно подобное понимание, и насколько история и культура Византия многозначна и многослойна. Она представляет собой непревзойденную цивилизацию, которая не только прошлому принадлежит, но и содержит в себе «закваску» для будущего и в области человеческой мысли,  и в области человеческой жизни.

Первое, что умышленно или бессознательно выпускается из вида, это то, что Византия является легитимным наследником эллинской культуры и философии. Она прямой и непосредственный ее наследник, носитель и хранитель. Во время возрождения интереса Запада к эллинской философии, она не только  сохранила, но и передала ее Западу. Византийские гуманисты в 13-14 веках, после падения Царьграда, передали на Запад накопленные знания и рукописи. Так, Петрарку, да и все движение итальянского Ренессанса просто невозможно представить без этого переселения византийцев на Запад. На самом деле Византия во многом способствовала созданию, так называемой, современной европейской культуры.

Есть между тем, нечто более важное. В период с 4 и до 10-го — 11-го веков Византия была центром  всех значительных духовных событий в Европе. Здесь проходили Вселенские Соборы. Именно здесь шла философская и богословская полемика, начиная от Первого Вселенского собора. Византия родила великих миссионеров, например, Кирилла и Мефодия. Она имела великое значение для Европы, поскольку в орбиту иудео-христианской и эллино-христианской традиции ввела новые народы, в первую очередь, славян.

Судьба и история славянских народов, балканских славянских народов и России немыслима без Восточно-Ромейского царства. Абсолютно ясно, что существует масса ошибочных представлений о Византии, при этом она во многом остается неисследованной и неизвестной даже сейчас.

То, что мне бы хотелось подчеркнуть, может показаться субъективным, хотя на самом деле подтверждено объективными историческими фактами. Все великое в истории иудео-христианской цивилизации возникло не на Западе, а явилось главным образом результатом событий и движений, происходящих в Средиземноморье и на Христианском Востоке. Помните: “Exorientelux” (Свет приходит с востока)? Запад до наших дней, и это не следует упускать из вида, старался на практике применить то, что родилось в Средиземноморье и на Востоке. Нет ни одной великой религии, ни одной великой идеи, которая бы возникла где-то на Западе, который с незапамятных времен ориентировался на прагматизм, практицизм. Это то, о чем говорил наш Владыка Жичский Николай[4]: «Запад любит активное «делание» в отличие от Востока, для которого важно «бытие». У него есть замечательная проповедь под названием «Быть или делать?», которую он произнес в Нью-Йорке в церкви Благодати. Он говорил: «Восток – это «быть», он всегда в погоне за сокровенным, не только Ближний, но и Дальний  восток, который и до нынешних времен во многом формирует человеческую судьбу. А Запад – это исполнять, делать». Владыка Николай оба эти свойства гениально соединил и вывел необходимость единства того и другого – бытия и деланья.

- То есть неслучайно царь Константин, римский император, рожденный в Нише (Наиссусе), перенес столицу на Восток, сделал христианство государственной религией?

— Царь Константин был талантливым правителем, он почувствовал огромную силу Христианства, и прозорливо мечтал создать с самых основ некую новую и великую державу, некую новую и великую культуру. «Не вливают вина молодого в мехи ветхие»(Мф. 9,17) – говорится в Евангелии от Матфея. Небольшому городу Визант надлежало стать новым мехом для нового вина; царь хотел от основания сотворить новую христианскую вселенную. И явно, что были у Византа преимущества перед Римом из-за его удачного месторасположения  между континентами. Вероятно, Константин хотел освободиться и от политеистического наследия Древнего Рима. И во сне, который он увидел на мосту в ночь перед сражением с Максенцием, он получил откровение, ему был указан символ — крест: «С этим знаком ты победишь!» И с крестом на флагах и щитах своих воинов, он  действительно победил. Впоследствии им будет принято решение о принятии Миланского эдикта о толеранции, в котором Христианство получало свои права гражданства и стало затем государственной религией. Приняв христианство, Константин сразу же переносит столицу на Восток с целью создания Христианской Вселенной.

Немного позже мы еще вернемся к западному синдрому пренебрежительного отношения к Восточно-Ромейскому царству. Приведем только в качестве примера братьев наших – хорватов. Ведь и они приняли восприятие Византии, как «византинизма», чего-то крайне отсталого и примитивного. Между тем, вряд ли они осознают, что все их бытие и историческое, и духовное буквально пронизано Византией.

Византия имела огромное влияние на Запад вплоть до 11 века. Затем настало время перерыва, когда Запад начал прокладывать свой самостоятельный путь. Позже, даже и в период своего упадка, Византия оставляет глубокий след в западном искусстве, архитектуре, как ранее оставила его в духовности, развитии монашества и западного богословия. Возьмем, к примеру, в 8 веке Льва Великого, Григория Двоеслова, папу Захария, Амвросия Миланского, Бенедикта Нурсийского, знаменитого патриарха западного монашества, все они стопроцентно находились под влиянием Востока. Как, впрочем, и все западное монашество в целом вплоть до 10-го века. Даже Франциск Ассизский, который прокладывает новое направление веры, даже он уходит своими корнями в древние предания, перенесенные на Запад с Востока.

Все эти факты свидетельствуют о великом духовном влиянии и присутствии на Западе византийской духовности, византийского богословия, византийского представления о мире и жизни. Так что, когда в наше время говорят о так называемом отходе в Европу, то не понимают, что этот отход в Европу, в действительности должен означать возвращение к собственным истокам, а истоки эти суть эллинско и иудео-христианское, восточно-ромейское наследие. Я его называю иерусалимско-святософийским наследием, которое непреходяще и вечно.

И мы, являясь носителями этого наследия, идем в Европу не как просители или лакеи. Напротив, мы открываем Европе ее собственный идентитет. Единственным нашим желанием остается желание вернуть Европе то, о чем она сама уже забыла. К сожалению, и мы пережили некий вид амнезии, находясь под влиянием этой Европы. В течение последних веков она была цивилизирована внешней цивилизацией, но не окультурена. Цивилизован может быть и людоед, а культурным лишь тот, кто сформирован культом, т.е. создан (излит) в мастерской Святого Духа. Это и есть культурный, подлинно образованный человек. Такой человек может быть нищим, в то время как на престоле какой-нибудь европейской державы вполне может сидеть людоед, сформированный идолографией современной цивилизации и ее символами.

Итак, наше возвращение в Европу имеет смысл ровно настолько, насколько этим отходом мы ее обогатим, а нам есть чем с ней поделиться помимо ее ценностей, глубоко практичных ценностей –  в этом у нее нет соперников.

И только тогда, когда дело дойдет до освобождения сначала нас, а затем и европейцев от духовной амнезии, только тогда станет возможным осуществить то вечно присутствующее и сокровенное единство между Востоком и Западом. Только тогда станет возможным освободиться от всех предрассудков, исторической лжи, искаженний, являющихся источниками многих бед и разрушающих жизнь европейских народов и в наши дни.

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ К СВЯТОМУ САВВЕ

- И свято-саввское наследие в этом процессе особенно драгоценно?

— В тот момент, когда мы потеряем это наследие, мы тотчас перестанем быть тем, что мы есть. Счастье, что мы сейчас к нему возвращаемся, а ведь были близки к тому, чтобы потерять. Возвращаясь к нему, мы возвращаемся к самим себе. Поскольку это наследие – наш исток. Мы им сформированы. Мы рождены нашим духовным отцом Святым Саввой.

Также говорил и наш великий Црнянский[5], что со Святого Саввы началась эпоха, которая создала и церковь, и мораль. Что бы вы могли добавить к его видению святого Саввы?

- Црнянский прав. Только здесь необходимо отметить важное отличие, не знаю насколько Црнянский это различие видел, отличие между просветительством Св.Саввы и просвещенностью нового времени, так называемой европейской просвещенностью.

В какой-то момент под влиянием Запада мы оказались перед опасностью потерять контакт с нашим собственным соборным духовным преданием. Дело дошло до отождествления просвещенности европейского типа, так называемого ауфклерунга, и святосаввского просветительства.

Православие – это нечто более глубокое и содержательное, чем просветительство европейского типа, носителем которого у нас был Доситей Обрадович[6]. Это понимали два наших мыслителя прошлого века – Негош[7] и Вук Караджич[8]. И хотя они нисколько не умаляли значение трудов Доситея для просвещения народа, но все-таки чувствовали, что православие не согласуется с рационалистическим, а значит, односторонним пониманием человеческой личности  и  человеческого общества.

Правильное понимание Црнянского возможно лишь с поправкой, что существует различие между свято-саввским наследием, которое сформировало всю нашу духовную и культурную историю (примерно до 18 века) и тем просветительством, которое является просветительством иозефинизма[9], терезианства[10]европейского типа, и которое привело к созданию, так называемой, европейской культуры. Имеет оно и свои добрые стороны, но это просветительство во многих отношениях крайне односторонне. Односторонность эта за несколько последних веков поставила под угрозу все наше историческое бытие. То, что с нами происходило до недавнего времени, и что нередко происходит и сегодня – все это последствия раскола между этими двумя типами просвещения.

И к кому же мы обратимся сейчас – к Доситею или Святому Савве?! Мне кажется, здесь не может быть сомнений. В сравнении со Святым Саввой Доситей – это просто симпатичный и увлекающийся ученик. И все те, кто считают себя его учениками, должны вернуться в школу Святого Саввы, чтобы вернуться тем самым  к самим себе в истинном смысле, и затем воздвигнуть будущее нашего народа и его культуру.

-  Здесь, наверное, нельзя  не сказать о влиянии на сербскую культуру монастыря Хиландар из «ковчега Византии», как метафорически называется Святая Гора.

— Святая Гора по праву названа ковчегом Византии, Ноевым ковчегом Восточно-Ромейского царства. Она сохранила то, что царство это создавало веками. И то, чем является Святая Гора для Древнего Восточно-Ромейского царства, тем является и Хиландар для сербского народа.

Хиландар – сердце сербского народа. Одно из дивных чудес, что сердце это бьется не на собственной земле, а на Святой Горе. Вероятно, именно поэтому оно и сохранилось и всегда дает новые жизненные силы.

Хотя в своей истории мы не имели великих диаспор, все же начинается наша история в диаспоре – в Хиландаре. Здесь подготавливается, здесь происходит долгожданная встреча отца и сына – Симеона и Саввы. Здесь Симеон окончательно признал, что государство само по себе не является ценностью, но местом, где создаются истинные ценности. Что государство, сведенное до социально-биологической плоскости, стало бы замкнутым, безвыходным кругом, превратилось бы в мышеловку для человеческой совести, человеческой личности. Потому движение его было направлено к Афону.

С другой стороны Святой Савва понимает миссию Церкви как миссию воплощения вечного во временном. Отсюда мы имеем многовековое согласие между государством и церковью на началах, осмысленных и воплощенных первый раз в Хиландаре. Отношения между государством и церковью понимаются как отношения между телом и душой. Государство — это тело, а церковь — душа. Не может существовать ни душа без тела, ни тело без души. Ни душа не имеет права совершать насилие над телом, ни тело не имеет права отделиться от души, чтобы жить по каким-то своим автономным законам, но надлежит, чтобы оно служило душе и вместе с ней стремилось  к вечному. Таким образом, актуализируется, воплощается и осваивается святосаввское предназначение.

 

ЦЕРКОВЬ ЗАКЛАННАЯ

- Сербской церкви, даже во времена турецкого ига удавалось сохранить и поддержать национальное самосознание народа, в условиях, когда сербского государства как такового не существовало. Многие считают, что  сегодня, после последней войны, Церковь не справляется с этой задачей.

—  Как Хиландар был Ноевым ковчегом сербского народа, как он сквозь века пронес и сохранил душу этого народа, так и Церковь, благодаря сокровенному симбиозу, глубинному взаимодействию Церкви и государства и в годы правления рода Неманьи, и позже, во времена, когда государству угрожала опасность, а порою, когда оно вовсе переставало функционировать, являлась хранителем, Ноевым ковчегом государства. Она носила его знамена: это можно увидеть в Центральной Сербии, и особенно во времена великих переселений, во времена Арсения Третьего Черноевича[11] и Арсения Четвертого Шакабента[12]. Символы созданного государства прошли через храмы, через епископов, через митрополита и дошли до Сентандрии[13] через наших иконописцев. И, когда настали мирные времена, эти символы смогли воплотиться в реальную жизнь.

У меня нет причин оправдывать Церковь, поэтому давайте попробуем мыслить исторически.

Если оглянуться на 50 лет назад, то можно сделать вывод, что Церковь (вместе со всеми своими слабостями, немощами церковных людей, поскольку одно дело Церковь, а совсем другое – мы, церковные люди этого поколения, которые составляют телоЦеркви) смогла остаться единым организмом в нашем народе, организмом не расколотым, целостным, который своим присутствием покрывает и пронизывает и жизнь Сербии, и жизнь на сербских землях, и в диаспорах на всех пяти континентах.

Но есть тут и раны. В Церкви произошли расколы: Македонский и Американский (во время проведения этого разговора «американский раскол» еще не был преодолен и исцелен). Однако, несмотря на расколы, которые были ей навязаны, Церковь, пусть и согнанная в гетто, сумела сберечь свою честь. И неслучайно сейчас наша интеллигенция и широкие слои народа обращаются к такой Церкви и возлагают большие надежды на ее исторический опыт и ее историческую мудрость.

А то, что она была в таком печальном состоянии после войны, то это не только ее вина. Не следует выпускать из вида, что сербская Церковь времен последней войны – это закланная Церковь (как и ее народ), что ее храмы разрушены, ее епископы перебиты, священство сокращено в десятки раз, а народ разделен. Кто те, кто убит в Ясеновце[14], Ядовно[15], герцеговинских ямах, в Глини[16]? Это Церковь. Закланная.

Когда пришло время освобождения, тоталитарная власть не только всеми возможными способами мешала Церкви залечить раны войны, но еще и отнимала и разоряла последнее, чудом уцелевшее в войне.

- О тех жертвах до недавнего времени не говорили. Мы могли только догадываться об их числе.

— Никто не смел об этом говорить. Многие имена не упоминались до последнего времени. Приведу в качестве примера митрополита Черногорско-Приморского Иоанникия.  Он был убит без суда и следствия в Архангеловаце. Говорят, убит молотом возле какого-то ручья, никто не знает где его могила. Война к тому времени уже закончилась, это был июнь, июль 1945 года. Он просто исчез. Патриарх Гавриил, проверив, как все произошло, и точно ли его нет в живых, отслужил по нему панихиду. Какое преступление совершил митрополит Иоанникий? Вся его вина в том, что приезжая на Цетинье во время оккупации он два раза встретился с каким-то итальянским комендантом. В этом — вся его вина.

Сохранился документ, написанный им году примерно в 1943 — 1944, который только сейчас обнародован. В нем видна душа этого человека, как она болит и мучается, когда думает о своем народе. И он был убит без суда и следствия, хотя сам никого не трогал. И это только один пример, и о нем до нынешнего дня никто не смел и слова сказать. А сколько еще таких судеб?!

Тоже в Черногории. Митрополит Арсений Брадваревич, изумительный богослов, интеллигент, которому было суждено упокоиться в 1963 году, проведя в тюрьме 7 лет[17].

Епископ Варнава Настич из-за одной своей проповеди был осужден на долгосрочную каторгу. Было подстроено крушение поезда, чтобы он и еще несколько политических заключенных погибли. Сторож погиб, а он чудом Божиим выпал из вагона и спасся, правда, сломав обе ноги и руку. Находясь под домашним арестом в монастыре Беочин, этот исповедник и мученик Сербской Церкви упокоился в 1964 году при странных, загадочных обстоятельствах[18].

Мы не будем здесь говорить о системной атеизации, о насилии атеизма над миллионами верующих людей, об отделении интеллигенции и многих дружественных слоев от Церкви, о насильственной атеизации детей. Забвение истории. Национализация практически всего церковного имущества, 70 тысяч гектаров земли, тысячи зданий. Сегодня мы вынуждены отстраивать заново то, что у нас было отнято или уничтожено.

Все эти факты необходимо собрать и проанализировать. И если начать говорить о священниках, загнанных в тюрьмы, изгнанных, убитых — это будет великий рассказ о тех пятидесяти годах, и еще одна светлая, мученическая страница и в истории Церкви, и в истории сербского народа. Народ и Церковь здесь полностью едины.

- Сегодня, когда Европа стремится к единству, как можно объяснить оживление зловещего духа НДХ[19]?

— Мучительная тема. Кто знает, есть ли лекарство от этой муки? Для нас это старая история. Мы рассказываем старую притчу, а она рассказывает о нас. И опять же она связана с синдромом латинского Запада, его отношением к Восточно-Ромейскому царству. С тем историческим столкновением, которое длится века. Это все отражается и на Хорватии, и на Словении, которые по своим историческим характеристикам суть западные народы, и как таковые являются носителями предрассудков Запада в отношении к православному Востоку. Положение усугубляется тем, что эти носители постоянно пребывали в конфликте с Востоком.

- Не значит ли это, что и сербы где-то погрешили в новой истории?

Безгрешных на земле нет, и быть не может.Сербы небезгрешны, им есть в чем каяться. Причем и по отношению к самим себе и другим, которые живут рядом. Только слепые могут оправдывать все, что происходило в индивидуальном и общественном бытии. На самом же деле общественная жизнь — сумма индивидуальных судеб. И как не существует безгрешной индивидуальности, так нет и безгрешного народа. Сербам необходимо понять и признать, в чем они согрешили перед своими соседями, тем самым, принизив и собственное достоинство, и свое историческое призвание. Ибо когда грешим против другого, тогда грешим против себя, ибо одна кровь у всех людей. Все люди экзистенционально и эсхатологически представляют собой единого человека и  призваны стать единым человеком с большой буквы. И поэтому, если я погрешил против кого-либо, в разуме или в неразумии, и если я хочу остаться человеком, если хочу быть христианином, то должен увидеть и признать свой грех.

В новейшее время никто, так глубоко не описал «искушение коллективом» как Солженицын. Он нашел в себе силы открыто, от имени всего русского народа попросить прощения у польского народа за то зло, которое Советы причинили полякам в период прошлой войны. В то самое время, когда большевики, марксисты, сталинисты и прочие оправдывали и скрывали преступление в Катинском лесу, Солженицын, духовно прозрев, говорит: «Простите, братья! Этого делал не мой народ. Это сделала идеология, которая манипулировала моим народом, но я прошу у вас прощения».

Сербский народ далеко не безгрешен, но у него нет причин испытывать комплекс вины по отношению к тем народам, с которыми он живет на одном пространстве. Ибо исторически доказано, что сербский народ защищал свои святыни, свое достоинство, свое место под солнцем. И если и согрешил, то согрешил, защищая свое достоинство. Лучший пример тому сегодняшнее Косово.

- То, чем является Иерусалим для евреев, то для нашего народа Косово. Но может быть,  мы разучились беречь и ценить свои святыни?

Было время, когда мы относились к своему Иерусалиму, к своей стене плача, точно также как мудрый еврейский народ относится к Иерусалиму. Но было время, когда мы забывали об этом, когда ослабевала в нас духовная совесть, духовное самосознание, которое я бы назвал религиозным самосознанием. Когда это самосознанье слабеет, тогда естественно слабеет и народ, в данном случае — сербский народ, теряет ощущение своего национального бытия. Собственного прошлого, корней, добродетелей, святынь без которых любой народ перестает быть народом. Все это и произошло с нами в XX веке. Ибо этот век характерен глубочайшим религиозным кризисом для сербского народа. Со времен Савы Сербского мы не впадали в такой жесточайший духовный и религиозный кризис. Все это началось еще в XIX веке, значительно раньше марксистской революции. Она — лишь последствие кризиса и отчуждения от собственного национального бытия и идентитета. Когда победила система тоталитарности и ее идеология, тогда подмена народной совести понятием коллектива выплеснулась наружу и стала угрожать совести.

Как иначе объяснить бегство сербов со своих земель после второй мировой войны во времена установившейся свободы и мира в собственной державе? Этот народ искалечен, поэтому он потерял чувство собственной святыни. Посмотрите, кто бежит из Косово. Почему не бегут монахи? Почему не сбежал верующий старик-поселянин?

- Но ведь и они бегут?

— Значительно меньше. У них есть чувство истории, они связаны с каждым камнем в этих местах. Те, кто пришел позже, еще не приросли к месту, дух их отсечен от святынь. В 60-е, когда я был в Дечанах, самые дерзкие поступки совершали сербы. Серб спокойно входил в храм с сигаретой в зубах. Шиптар этого никогда не позволял себе. Сербы разрушали храм в Джаковице. Пусть по принуждению, но комиссар Йованович, который заставил тех, кто строил, разрушать, был сербом. А мы всю вину перекладываем на албанцев.

Нам нужно быть в Косово, если это наш Иерусалим. Это наше кострище. Здесь сербский народ стал тем, что он есть, и без этого он перестанет быть народом.

- Это святыни, которые принадлежат всеобщей культурной истории?

— Сохраняя Косово мы сберегаем не только свою душу, но и душу шиптарского народа. Не следует забывать, что шиптари — вчерашние христиане. Шиптарь не будет в состоянии завтра понять свое историческое бытие, если потеряет связь с Дечанами, с Грачаницой, с Печской патриархией, ибо в его отечестве, в Албании, до захвата ее турками, полнота исторического бытия заключена в шести веках христианской традиции.. Ведь есть же и сербы, которые приняли ислам… До сих пор, кстати, много шиптарей, которые хранят иконы в своих домах. Есть в нашем присутствии на Косово и уважение к шиптарскому историческому самосознанию. Поэтому это присутствие важно и для нас, и для них. По моим ощущениям, мы слишком заботимся о своей судьбе, а этого не достаточно для оправдания нашего присутствия. Только тот человек и тот народ, который, заботясь о своей судьбе, в тоже время заботится и о судьбе человечества, имеет основание для своего существования.

- Вы сейчас коснулись очень важной проблемы взаимоотношения религиозности и национальности.

Да, это  – давнишняя проблема, связанная с усвоенным, за последние два-три века великих национальных возбуждений, понятием нации, сформулированным французской революцией.Не следует забывать, что Церковь, имела и сегодня имеет другой взгляд, другое понимание нации. Прежде всего, нация – это не кровь и язык. Как говорит владыка Николай: «Как поток воды не в шуме, так человек не только в языке и крови, которые наследует». Национальность — прежде всего этическая, духовная категория. И вновь повторяю, Церковь имеет свое понимание народа, основанное на Библии.

Еврейский народ, единственный, чье историческое призвание, рассмотрено сквозь призму Ветхого Завета, замкнут в себе. Но даже, замкнутый в себе, на свою судьбу, он имеет универсальную миссию.

Новый Завет опирается на ветхозаветное понимание народа, лишь универсализируя это понятие. Принадлежность человека к этому «народу избранному» определяется не тем, что он потомок Авраама и Исаака и Иакова, «ибо может Бог и камни сделать потомками Авраама», а тем — и это великая истина Нового Завета, — что, есть и другие народы, которые придут и станут единым народом, царским священством, родом избранным.

Новый Завет, с одной стороны не отрицая разноликость народов, с другой в «Деяниях апостольских» говорит, что из одной крови весь род людской, все народы и все люди. Всякому народу Господь дал место и время, место, где бы он жил, и время, в которое он принесет плоды. Но все те народы свои плоды приносят в житницу единственного и единого народа – Божьего. Таким образом, ни один из народов не может быть исключен из этой тайны единства народа Божия. Все народы призваны и избраны. Поэтому последними словами Христа, сказанными апостолам, стали: «идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и скажите им все, что Я вам заповедал». Это означает призыв всех  народов к единству, через сохранение их различности и национального идентитета. Не через некое эгоистическое разделение, замыкание в себе самом, а через глубокое сочетание и дарование себя и своего богатства другим. Нет превозношения одних над другими, нет тех, кто внизу или вверху, все вместе, в одном теле, которое зовется Христово. Так общество становится богочеловеческой общиной, которая объединяет собой небо и землю, Бога и человека, человеческую и ангельскую природу, собирая всех и вся, со всех стран и из всех времен и племен в единство Духа и общину мира и вечной любви.

- Но все-таки не можете, же вы отрицать, что существует национальный характер церкви, например, нашей сербской?

Нужно признать, что существует определенная гипертрофия национализма в новой церковной реальности. Само понятие так называемых автокефальных церквей и понимание автокефальности, обусловленной национальной принадлежностью, никак не согласуется с каноническим преданием Православной Церкви. Я бы всех отослал к Святому Саве – как он учреждал национальную церковь? Святой Сава учредил Сербскую церковь как поместную Церковь, и его понимание народа было абсолютно библейским. Целью было, чтобы народ, живущий в данном месте, духовно переселить в «духовный рай». Это оживило душу сербского народа и государства Неманей, положило основание для самоидентификации народа и духовного его плодоносия.Да, Святый Сава учредил сербскую поместную церковь, но точно также, он заботился об учреждении поместной болгарской церкви. Благодаря ему обновлена болгарская патриархия. А об этом часто забывают. Он с огромным интересом следит за событиями в Иерусалиме и Александрии. Он посещает эти страны не любопытства ради. Он идет туда как паломник от имени своего народа, своей Церкви. Идет, чтобы приветствовать патриарха александрийского и иерусалимского целованием мира и так доходит даже до Синая. Посетил он и двор турецкого калифа, который смотрел на него как на человека Божьего.

Чем глубже любовь к собственной земле и народу и чем она истиннее, тем более человек становится универсальным. Почему великие поэты всегда так глубоко чувствовали связь свою с родной землей? Почему, скажем, Негош настолько велик? Негош  связан своей сутью с сербским народом и с Черногорией. Но в тоже время, его творчество – это универсальное послании. Углубляясь в бытие своего собственного народа он открывал и бытие всякого народа. Ибо в глубинах этого бытия и скрыты универсальные законы. Все мы едины в некой таинственной глубине. И чем ближе к себе, тем ближе к разгадке этой тайны. Чем дальше от самого себя, когда мы искаженны эгоизмом, неважно индивидуальным или коллективным, – тем дальше от себя и от других.

В этом и разница в понимании универсального и национального, которое существует в евангелии и тем, что усвоено нами со времен французской революции. И в этом смысле требуется более внимательное отношение к святосавскому учению о нации. Нация, которая теряет свое соборное самосознание, что она представляет из себя? Нечто биологическое. Но биология безымянна, безлична. Нация же имеет свою личность. Это и есть библейское понимание нации.

- Означает ли это, что у каждого народа есть своя миссия в мировой истории?

— У каждого народа есть своя миссия. Это то, что осознали сербы еще в средние века. И неслучайно, что в Дечанах иконописец написал в наосес одной стороны древо Иессеево, с другой стороны этой же стены он нарисовал лозу Неманичей[20]. Что он хотел этим сказать? Что избранный Богом народ еврейский воплотился в народе сербском. Сербский народ, приняв пророческую весть, принеся от нее плод, — а к носителям этой вести относятся и Святой Савва и его наследники — стал органической частью народа Божьего, вечного и непреходящего. Обретя в истинном смысле свою личность, раскрыв свои сокровенные глубины, стремясь к возможности своего спасения через исполнение своего предназначения в вечности, сербский народ одновременно становится свидетелем для других народов, чтобы и они могли соотнести себя с косовским, вернее, с лазаревским, святосаввским определением. И это универсально, как и в отношении отдельного человека, так и всего народа.

- А какова роль сербской церкви?

— Сербская церковь трудится по своим силам, свидетельствуя о святыне жизни, свидетельствует о живом Христе, о присутствии Божием в истории, призывает людей почитать Закон Божий, в котором спасение человеков. Кто имеет уши слышать, тот слышит, кто имеет очи  видеть, тот видит; те, что слепы ничего не видят, те, кто глухи ничего не слышат.

- До какого времени сербский народ будет стоять на оплоте христианства?

— Пока будет существовать. Это его призвание. В тот самый момент, когда он перестанет держаться оплота христианства, он потеряет смысл своего существования.

- Но сегодня внутри сербской Церкви есть и разногласия.

 - Бог сотворил всех нас отличающимися друг от друга, а не отлил из одной формы.Церковь православная уважает отличия: различны дары, но Дух един. Это мы видим и в истории Церкви. Имеются разные виды Святителей. Человеку с первого взгляда, порой  трудно разобраться к какому типу святых относится святой Петр Цетинский, а к какому святой Василий Острожский или как Авва Павел, египетский пустынник, соотносится со святым Патриархом Фотием. Столь велико разнообразие. Но за ним сокрыт единый Дух Божий, который руководит, вдохновляет, помогает людям освоить все те дары, которыми Бог их наградил.

 

ХРИСТИАНСТВО ПОБЕДИЛО, И БУДЕТ ПОБЕЖДАТЬ…

- Можно ли рассматривать сербскую катастрофу как часть всеобщей европейской катастрофы?

Великий французский генерал Пьер Мари Галоа, который несколько раз приезжал к нам за последние десять лет, на встрече с Его Светостью Патриархом Павлом сказал, что сербы борются не только за свое достоинство, но и за достоинство французов, всей Европы. Он понимает, что здесь решаются вопросы  не только политического статуса страны, идет передел Балканского полуострова, но на карту поставлено христианское наследие Европы. Побывав в Косово, увидев, что происходит он понял: это угроза европейским христианским ценностям и христианской цивилизации. Не будем здесь особо выделять православие. Христианство, как облик культуры, как тип жизни, воплощенный в Косово, в Косовском Завете, в косовских святынях. Поразительно, что под защитой мощнейшей силы в мире – НАТО-пакта за прошедшие два года, там разрушено более сотни храмов, которые сохранялись веками, даже во время турецкой оккупации. Несколько дней назад разрушен монастырь Лешак в Македонии. И все это происходит на территории, где властвует, так называемая христианская Европа.

- Остается ли Европа вообще христианской? Многие считают ее масонской…

В том и проблема. Остается ли она вообще христианской… Все меньше в ней христианства, все меньше ощущается благоухание Евангелия и заботы о людях.

-  Можно вспомнить «портрет балканского человека», описанный Армином Вамбери в 1854г. Вот что он пишет:  «Готов пуститься в пляс, вместо того, чтобы ходить, и петь, вместо того, чтобы говорить. Вместо рассуждения приводит цитаты, показывая все свойства поверхностной легкомысленности в политической и религиозной жизни». Ядовита критика.

— Еще Святой Василий говорил о «гордой брови Запада», а это  — четвертый век! Достоевский в своем эссе о римской идее глубоко исследовал вечно присутствующий, надменный, повелительный дух, который укоренился на Западе. Никто не говорит, что мы — «золото». Мы грешные люди и грешный народ, но, находимся на важном перекрестке, это первое, а второе, те самые Балканы, о которых с таким презрением говорит Вамбери, — колыбель евро-американской цивилизации. Здесь рождена истинная Европа, и здесь будет ее гробница, когда придет ее конец. Балканы подарили ей не только культуру мирового значения, но на просторах Средиземноморья, от Иерусалима до Цареграда,  от Киева  до Афона и до Белграда созрело наиглубочайшее учение о Божием присутствии в истории рода человеческого. Здесь христианство утвердило свое присутствие в истории, чтобы отсюда перенести его на Запад, и через Запад по всему миру. Балканы породили Европу. Поэтому Европа постоянно мучается Балканами: и когда их презирает – не может без них, как впрочем, и Балканы не могут без Европы, ибо она исчадие Балкан.

- Вы часто цитируете Достоевского, который писал: «Отцы и учители храните веру народную. Воспитывайте народ в тишине. Храните лик Христов и засияет он как диамант. С Востока засияет эта звезда…» Христос со Своим заветом свободы все еще далекий идеал?

— Нет, идеал, который все ближе и реальнее. Ибо все, что происходит под знаком Креста Господня, устремляется под знак Воскресения Христова. Христос — истинная мера человеческой истории. Его раны присутствуют в нашем времени. Даже ощущения, как на Голгофе. Ибо, что иное, как не Голгофа гонение Церкви Божьей в России и на нашей земле, да и на Западе достаточно распятых христиан. Слова ап. Павла: «Я раны Христовы ношу на себе» могли бы повторить сегодня и сербский народ, и остальные православные народы, а в первую очередь — великий русский народ.

- Мы, переживая такое время, часто не понимаем, что должны быть благодарны…

— Конечно, мы неблагодарны. Помните, это замечательно описал Достоевский.  Больной человек только когда Бог забрал у него здоровье, понял, насколько всякий момент жизни является божественным даром. За который нужно непрестанно благодарить. Что дар — цветы, которые цветут под окном,  дар — детский взгляд, с которым он встречался. Насколько, все, что нам кажется естественным, поистине чудесно. Но требуется мудрость, чтобы понять это чудо, и его прожить. Следовательно, неблагодарен человек, и в этом наше несчастье. Мы часто похожи на свиней, которые наевшись, валяются в грязи и не способны поблагодарить хозяйку, которая приготовила им пищу. Как будто мы заразились этой свинской психологией, и неспособны сказать: «спасибо Тебе, Господи, за день, который Ты нам даровал, за солнце, которое нас греет, за воду, которую мы пьем. Спасибо Тебе за детей, которые нас радуют, спасибо Тебе за жизнь, спасибо Тебе за любовь, которую Ты подарил». Думаю, что это говорит о нашей самости, что мы замкнуты на себе. Как только человек открывается, он сразу видит, что нужно делать и благодарит Бога.

- Из-за высоких требований христианства к человеку есть мнение, что христианство слабо. Иудаизм в этом смысле сильнее, потому что познал порочность и неблагодарность человеческую.

Христианство – есть немощь Креста, но Крест есть сила и знаменье. Христианство внешне выглядит немощно, но оно не меряет историю коротким аршином. Оно измеряет человеческое достоинство вечной мерой. Поэтому, то, что выглядит в данный момент как немощь, на более глубоком уровне превращается в мощь и непоколебимость. Апостол Павел говорил, что в немощи сила проявляется. Ничего нет немощней Христа, распятого на Кресте. Тем не менее, Христос, Который был распят, и Который вопиял: «Боже мой, Боже мой, за что Меня оставил»? в один момент стал центром истории. Им разделяется старая и новая эра, Он становится единственным и истинным идеалом для человек. Продолжается  постоянная борьба между приземленным иудаизмом и небоземным, богочеловеческим измерением истории человека и мира. И еще увидим кто тут сильней. Внешне выглядит та, которую Достоевский называл плотоядной жаждой — жажда телесного, материального. Между тем, материальное – это прах и пепел. Уже в самой жажде, в ее удовлетворении, видна личина смерти, которая все превращает в ничто. В чем  же ее мощь? Она всего лишь фатаморгана, которая обманывает легковерных и недальновидных.

 

ИЗ КОСОВСКОГО ДНЕВНИКА

Митрополит Амфилохий (Радович)

8 августа 2001 г.

После службы в храме Св. Параскевы  в Сутоморе, вот мы снова проехав, через Рожай и Кулу, вместе с архимандритом Варнавой, настоятелем монастыря в Превлаке, о. Иованом Чулибрком, сестрой Ксенией немкой, журналистом газеты «Глас Черногорца» Любицей Божанович взяли курс на Печскую патриархию. Skorta – итаьянское сопровождение, заказано на 22 часа. Прибыли раньше на целый час. Мимо нас мчатся колонны шиптарских автомобилей из Черногории, множество автобусов идут, заполненные пассажирами в Черногорию. Две огромных платформы после краткой остановки в пункте проверки документов направляются в сторону Печи. Сестра Ксения произносит: «Как будто времени не стало, как будто его нет, что это?…» «Событие, в котором принимаем участие – отвечаю я ей — вне времени – абсурдно» Над Метохией всходит полный месяц, мигают огни метохийских сел. Жизнь вернулась в эти места для всех, кроме сербов. Исток, Чураковац, Радавац, Брестовик все опустело без сербов. Храмы порушены, могилы перекопаны, некоторые превращены в свалку. Проезжаем через Печь. Смотрю сквозь маленькое окошечко транспортера. Надписи «Kosova» на автобусах, на магазинах. Подъезжаем в Патриархию. Нас встречают мать Феврония с сестрой Харитиной, Добрила и Милица – девушка переводчик. Мать Феврония преисполнена доброты, светится теплой радостью как будто бы все нормально. Разговор заходит об объявленном возвращении сербов в Осояну. До сегодняшнего дня никто не сомневался, что возвращение начнется в пятницу. Собственно ради того и мы прибыли, чтобы дождаться тех кто решил вернуться. Сейчас же ничего не ясно – захочет ли вообще кто-нибудь вернуться. UNHCRделает все, чтобы возвращение сербов не состоялось. Увидим чем закончится дело. Хотелось бы посетить монастырь Девич, Джаковицу, если возможно и Дечаны, но Осояны наиважнейшее… Третий год изгнанья сербов. К сожаленью никто не вернулся. Положение более безнадежно чем в июне 1999г., когда я был здесь в последний раз… Наступила полночь. Вышли на балкон патриаршей кельи. Ветер дует в низовье Риговской Клисуры, шумят деревья. Храмы Печской Патриархии стоят тихо, слышится скорбный крик сыча. Рефлектор освещает четверик церкви. Все спокойно, как будто ничего не произошло и не происходит на Косово и Метохии… Завтра память  Св. Пантелеимона и Св. Климента Охридского. Буду служить, если Бог даст, в Богородичном храме…

Св. Пантелеимон и Св. Климент Охридский

9 августа 2001 г.

Утренний шум ветра, как шум смерти. И в коридоре монастырского конака, тоже чувство – присутствия смерти. Но после Литургии в Богородичном храме в сослужении с архимандритом Варнавой, игуменом Дечанским Теодосием, о Петром из Джурджевых Ступова, дьяконом Илларионом Дечанским совершенно иное чувство – ощущение тихой радости и победы над смертью. О том и была краткая проповедь. О Голгофе как природе Церкви и способе существования Христа и тех, кто Его (пример Св. Пантелеимон и Св. Климент Охридский – мученик крови и мученик совести) и воскресении как знамения победы над страданьями и смертью. Этим знаменьем является и остается Косово, его храмы, святыни и мощи…

Принял представителя UNHCRг-жу Веронику Илания. Она надеется, что в течение пяти дней в Осояны вернутся 50 человек. Они готовят это событие по своему сценарию. В конце встречи сказал им: что это будет одним из ощутимых оправданий присутствия их и вообще международных сил в Косово. Без этого все пребывание их  здесь было бы бессмысленно и иррационально.

Вечером состоялся разговор с итальянским генералом г. Мичелсом «губернатором» Печи и Метохии и его сопровождением. Больше говорили о глубинном смысле жизни нежели на актуальные темы, но они не обиделись. Госпожа представительница UNMICпривела пример замораживания умерших в Америке  с целью в будущем их оживить. Объяснил это как образ погони за бессмертием (привел еще пример русского философа Федорова, который проповедовал возможность научного воскрешения всех человеческих поколений) но явленных как ложное начинание. Подчеркнул также и странную противоречивость в мировоззрении современной человеческой цивилизации. Ни одна цивилизация  так не культивировала тело и телесность и ни одна так рабски не служила духу самоуничтожения, саморазрушению тела – самосжиганием, порывом самоисчезновения.

Нечто нигилистическое есть и в этих косовских событиях, в которых очевиден триумф духа стервятников, похожий на поведение воронья, людей и червей. Говорил также о значении смертной памяти, о последнем целовании усопших в которой проявляется истина любви.

Кто не любит человека в унижении смерти – не знает, что есть истинная любовь. Поэтому мы исповедуем Христа и признаем его за Бога, потому что Он умер за нас, испытал смерть и Своей смертью проявил Свое истинное человеколюбие. Только на Голгофе в смерти показал, что Он есть Любовь. Такая Любовь необходима нам всюду и здесь на Косово. Она свидетельствует, что философия жизни по Косовскому Завету предназначена для вечной жизни, для Царства небесного, которое начинается здесь на земле.

Во время интервью с Еленой говорил о чувстве и убеждении, что сербы сегодня на Голгофе, на Кресте, что между всеми народами земли, сербы — наираспятый народ. А это уже не наказание, но знамение, знак Божественной Любви и Его близости. Чудесный шанс для сербского народа… Косово есть фокус этого знамения и возможности. Было и остается… Оно есть Суд над нами, над Шиптарями и над всеми народами земли. «Великое судилище», исторического, историософского, космического размера…

10 августа 2001 г.

С 7 часов утра до 17 часов по полудни отправились с итальянским сопровождением посетить монастыри Горночу, Девич и Осояны.

Проезжали через Чураковац, церковь стоит без дверей и окон. В свое время мы успели спасти иконостас и некоторые иконы из этого храма. Их хранят итальянские солдаты. В монастыре Гроночу нас ждала мать Дарья с сестрами и старцем о. Савой, который еле передвигается с помощью палки. Также мать Пелагия и сестра Теодора. Все они собрались в храме у входа по чину. Их охраняют испанские солдаты. Сестры нас угостили по домашнему с любовью. Мы преподали благословение Св. Василия Острошского – упаковку оливкового масла, вина и полотенец.

С беспокойством размышляю: старец и старицы монахини на исходе дней своих. Хранители Метохии. Что будет после них? Им помогают братья из монастыря Дечаны, отреставрировали левый конак для иеромонахов, которые служат здесь по воскресениям и праздникам… По разрушенной дороге прибыли в полдень в монастырь Девич. На монастырской земле русские военные устроили свой лагерь – уничтожили два гектара пахотной земли. Но дай им Бог здоровья, охраняют сестер и святыню. Прикладываемся к мощам Св. Иоаникия, взяв со гроба маковый цветок, как благословение. Сестры Ксения и Елена снимают все на камеру. Собрались сестры монастыря с матерью Анастасией. В этот раз они выглядят крепче. Здесь же о. Серафим, служащий священник, который хвалит русских солдат – говорит «помогают». Мать Анастасия выглядит менее довольной ими:

«В церковь мало заходят, какие-то новые русские»… Задаю неожиданный вопрос: « Нет ли необходимости перенести мощи в другое более безопасное место? Как всегда это делали, греки так поступали после Малоазиатской катастрофы?» (1924г.) «Святитель этого не хочет — отвечает матушка — он никогда не покидал эту святыню». «Вероятно вы правы,- говорю ей и добавляю – может это последняя возможность албанцам вспомнить о забытой человечности». Свободу и храбрость излучает эта дева Христова.

На обратном пути с перипетиями добираемся до Осоян. Вначале нас вернули испанцы: «Это закрытая зона, только утром можно будет проехать». Пришлось отклониться от маршрута на два-три километра. Попросили маршала связаться с командным пунктом. После ожидания на невыносимой жаре снова вернулись к КПП. В этот раз нас пропустили, и мы добрались до центра села к миниатюрному, но почти не разрушенному храму. Четверик сохранился. В алтарной апсиде написана Богородица с Христом, Они ждут своих изгнанных детей. Воистину есть надежда, что дети вернутся. Испанцы поставили палатки, выровняли грунт под свой лагерь, транспортерами окружили храм. Даст ли Бог, что будем первыми свидетелями возвращения сербов на Косово и Метохию? Долина Осоян вопиет к ним: стены разоренных домов, запустелые и до крыш заросшие имения ждут умелых рук хозяев. В воскресение или понедельник, как сказали нам вчера в Патриархии, ожидается первая партия переселенцев в 71 человек. Дай Боже дождемся этого после трех лет страшного гонения.

 

РАДУЙСЯ НЕВЕСТО НЕНЕВЕСТНАЯ.

В Печском храме Пресвятой Девы

После вечернего славословья

Пред иконой Красавица Печская

Отец Будо служит акафист Богородице.

Огонек лампады трепещет

И Дева Богомладенцу постелью служит,

Звучит мелодия небесная

В пении сестер:

«Радуйся Невеста Неневестная»!

То убежище небоземное патриаршее,

По образу радостопечалия монашеского.

Продолжается вековечное пение

Как бы Сам Господь

Приказал времени: «Стой!».

Когда около Лавры древней

Ничтожность и ненависть устроили пир,

Здесь звучит

Гармония Божественная

Истины, Любви и Жизни,

Что струится из кивота Архиепископа и

Патриарха сербов, как ответ на

Ложь и лицемерие светских властителей,

Тиранов дерзких.

Печская Патриархия 10 августа 2001 г.

СВ. Мученик Калинник и Св. Мученица Серафима

11 августа 2001 г.

Этим утром удостоил меня Святый Царь в Дечанах, вместе с о. Теодосием, о. Варнавой, о. Дмитрием, дьяконом Илларионом служить Святую Литургию. Чудесное благоухание царевых мощей, его родных рук снова наполнил мне душу небоземным миром. Братия поет смиренно, подходит к Чаше. В тайне Христова присутствия и незыблемой основательности Дечанской Лавры, переживаем Богочеловеческое «Здесь и сейчас» — предвкушение Царства Небесного в котором «времени не будет».

На кофе после службы пришли итальянский полковник и г-жа LisaClark, из «AssociazioneBeatiiCostruttoridipace» — общества «Блаженных миротворцев». Лиза читает нам речь «О мире», о. Ксенофонт принес ее книгу на итальянском языке «Косово внутри столкновений» 1999-2000. Боюсь, она относятся к тем, о ком пророк сказал: «языком своим говорят о мире, а в сердце замышляют зло». Если судить по тексту о трех братьях, убитых в Белом Поле, которых я сам похоронил – она пишет: «они совершили насилие». Говорю ей: «Не точно… Это были три безоружных поселянина, уверенных в своей невиновности и не имели причин бежать». Ей это не понравилось. Она густо покраснела. Даже итальянский полковник трезвее оценивал происшедшее и добавил: «Тех кого вы считаете миротворцами, боюсь завтра могут убить моего солдата». «Человек – продолжил он итальянской шуткой – таков, каким его создал Бог и еще немножко хуже». «В селе Дечаны, — говорит он, — постоянно стреляют. И никто не знает, кто стрелял. Три дня назад в Дечанах сожгли кафе, стреляли молодые парни, которые не получили рекет».

Очевидно, как трезвый солдат, он понимает, что Лизины сказки о мире нисколько не помогут. Только в военном сопровождении сербам возможно сходить в магазин за минералкой. Сербы на своей земле, в своей Лавре, рядом с мощами своего царя – звери для отстрела! Живут в гетто как в клетке. Пока Лиза рассказывает лицемерные сказки о мире и скором исчезновении духа неприязни, в Косово маршируют 50 000 вооруженных солдат, охраняя его, и это по числу и оснащенности вооруженных сил на чужой территории, неслыханный факт в истории. При этом, как сказал нам вчера итальянский офицер, им категорически запрещено покидать казармы и вступать в контакт с местным шиптарским населением. Было объявлено, что вчера погибло два солдата, якобы выпавших из вертолета.

После монастыря Дечаны посетили Джаковицу. Храм Успения Богородицы на «сербской улице» — рядом с которым живут шесть стариц, из них одна полька Кастратович. «Почему же ты решила остаться?» – спрашиваю я польку. «Не я, Бог так хотел» — отвечает она смиренно глядя в землю. Тут крестилась, здесь и хочет быть похороненной. Поскольку есть церковный дом, она живет вместе с остальными пятью старицами. «Здесь я ближе к земле, и душе теплее»… Посидели со старицами, видно, что они рады посещению.

Выходим через врата обнесенные бункерами и мешками с песком. Итальянцы с оружием на изготовку сопровождают нас… Один из солдат держа пистолет в руке, отталкивает им молодого албанца,  а остальные удерживают прохожих, пока мы не пройдем. Злоба растворена в воздухе. Ненависть горит в глазах нескольких молодых людей, один грозит кулаком… Проходим рядом с разрушенной и оскверненной церковью Св. Троицы, разрушенным домом притча на кладбище в Пискоте. На обратном пути оставляем о.Теодосия перед вратами монастыря Дечаны. И пока едем в Патриаршию, вспоминаются слова, сказанные утром итальянским полковником: «Когда мне надоедают грязь, ссоры и анархия в селе Дечаны, я прихожу сюда в монастырь, чтобы найти мир и вернуть спокойствие души». Думается, что все больше и больше таких среди иностранцев на Косово, для которых эти святыни не только возвращают мир и спокойствие, но в то же время открывают все лицемерие и обман их «косовской операции» называемой «Милосердный Ангел», устроенной и проводимой под маской «демократии» и борьбы за «права человека».

В то время как пишу эти записки в кельи Сербского Патриарха, совсем рядом с патриаршими храмами с другого берега речки Быстрицы, шиптарские дети громко выкрикивают матерную брань на чистом сербском языке, прибавляя: «Курва! Курва! Курва!» И эту брань ежедневно слышат сестры монахини и с дороги, что проходит над монастырем, и со стороны речки Быстрицы, и на огороде. А что же они? Как и их  Господь, которого заушали и хулили, терпеливо несут свой крест и оплевания… здесь осязаемо ощущается Христова Голгофа воплощенная в этих святых храмах, как место где Он бесконечно жертвует и приносит Себя за жизнь мира, как и в этих сестрах, образ христоликова света.

14 августа 2001 г.

Снова вернулся из Цетинья в Патриаршию. Получили вчера радостную весть: вернулись в Осояны пятьдесят беженцев. А сейчас вот служим Св. Литургию в честь праздника Маккавейев. Прибыли в Осояны с игуменом Дечанским Теодосием, о. Иованом Чулибрком, дьяконом Илларионом, о. Петром, сестрами Варварой и Харитиной. Нашли беженцев перед палаткой. Есть ощущение: что на своей земле, в своих домах – а выглядят устрашенными, будто они иностранцы, без дома и крова. Служим Литургию перед входом в опустошенную обеcкровленную школу. Через дорогу опустелая танцплощадка и заброшенный дом с надписью большими буквами: UCK. Рядом проезжают военные грузовики испанской армии, итальянской. Здесь же и градоправительница англичанка Вероника из UNMIK.

Преодолевая этот дух суеты и опустошения в себе и около себя, постепенно вхожу в молитвенный дух Литургии. Народ держит в руках свечи и постепенно тоже собирается внутренне. Слушаю проповедь «Если забуду тебе Иерусалиме, да будет забвенна десница моя». История первоизбранного народа, скажем его рабства и изгнанья, угадывается в нашей истории. От Косовской битвы до сего дня было более 20 гонений. И всегда мы возвращались к своим святыням и на свои кострища, к своему Иерусалиму, Косово и Метохии…

С трудом убедили испанцев разрешить нам посещение церкви и кладбища. К счастью кладбище запущено и сильно заросло и поэтому не разрушено. Может быть оно единственное осталось неоскверненным на просторах Метохии. На нем остался столб от Св Трапезы — остаток от разрушенного храма Св. Иована Крестителя, весь залитый воском от свеч, с надгробных плит глядят лики усопших. Затеплили и мы свои свечи, спели панихиду, зашли и в заминированную церквушку. Вижу народ стал веселее, собраннее, весь озарился. В сравнение с утренней встречей – новый дух сияет на лицах этих сирот, больше надежды в них…

Возвращаемся в Печскую Патриархию, обедаем… После вечерни и акафиста Богородице Троеручице, которую служит архимандрит Варнава с Превлаки, приложился к иконе Божией Матери Красница Печская и затеплил свечку за алтарем на могиле моего наставника о. Десимира, а также мученицы Марице Мирич и Славолюба Радуновича. Нелюди его убили, псы его поели. Мать его не видела те фотографии и да не видит никогда. Хранит их о. Сава в монастыре Дечаны. Прошел сквозь ад и ужас – и преобразился, убеленный кровью мученичества. Свеча, поставленная ему, горела и после ужина, за алтарем Печской Лавры. Ее свет  рождает новую надежду и будит веру, освящающий скорбно, униженное и распятое Косово.

 

НАДПИСЬ НА МОГИЛЕ ЗА ПЕЧСКИМ АЛТАРЕМ

Славолюб Радунович, единственный сын матери,

Когда смотрю на тебя сейчас

На камне Патриаршием Печском,

Что перед патриаршей палатой,

Как сидишь ты в год тясяча девятьсот девяносто девятый,

Когда на распятье было Косово свято,

И заклан ты был беснующимся ураганом.

Злыми силами косовских талибанов

Часами молчишь ты, глядя в бесконечность

Или в свой близкий конец?

Когда ты одним днем осенним

Шагнул безнадежно в печскую пустоту

Взойдя на свою Голгофу

Отдаляясь от света злобы?

Окутал тебя мрак арнаутской ненависти

Стал ты пищей псам голодным,

Остались от тебя только руки,

Которыми как крилами мать свою Юлку обнимешь.

Или, чтобы душа твоя, с их помощью,

В небо взлетела

И глава твоя кровава и фиолетова,

Что похожа на раздавленную виноградную лозу,

Из которой сочится румяно вино и сияет

Славой вечного Преображенья,

Славой всего творенья, а в первую очередь тех,

Кто убелен мученической кровью.

 

 

ВИДОВДАН МОЙ ОЧАМИ ГЛЯДИТ

Видовдан мой очами глядит

И тобою я вижу, что другие не видят.

Вижу Лазаря великого князя

И бессмертного косовского витязя,

И с ним сонм мучеников

Из крови которых растут красные маки,

Из костей которых сложился знак креста честного.

Свое небо несут они на трех перстах.

Вера наполняет их решимости,

А зеница их Пресвятая Троица

И идут они на битву на Косово,

За пресвятое имя Иисусово!

Видовдан мой очами глядит

И тобою я вижу, что слепые не видят.

Вижу Лазаря в небесном сиянии

И в нем зарю грядущего дня.

В воскресшем Христе сокрыта

Твердыня Завета Косовского

Что единственный путь для Србина.

 

САНТА МАРИЯ ДИ ТРАСТЕВЕРЕ

 

В центре мира

На другом берегу Тибра,

Где цветет пиния,

Горит от древности

Неугасимая лампада

Веры

Санта Мария Ди Трастевере.

 

На ней

Пламенея

Купиной неопалимой

Блистает лик

Пресвятой Девы.

Свидетельство

Истины живой,

И душа поколеньями

Мерит

Санта Мария Ди Трастевере.

 

Пришел к Тебе, Дево и я многогрешный

В час тьмы

Святосавского рода моего,

Чтобы вымолить милость ему

Не у того,

Что имеет земную власть

Но у Тебя,

Родительницы чистой,

Которая небесному царю

В яслях постель

Стелет.

Санта Мария Ди Трастевере.

 

Могилы святых Петра и Павла

Целуя молю,

Души мучеников римских

Призываю

Сердцем

Тех, кто мечем обнаженным

Мой народ распинает,

И людей всех

Избави от злобы

Мира.

И его неверия

Силой Сына Твоего

Христа.

Санта Мария Ди Трастевера.

 

______________________

[1] В последний год жизни художник отмечал в своих “Записных тетрадях” (1880-1881): “Мерзавцы дразнили меня необразованною и ретроградною верою в Бога. Этим слухам и не снилось такой силы отрицания Бога, какое положено в Инквизиторе и в предшествовавшей главе, которому ответом служит весь роман. Не как дурак же (фанатик) я верую в Бога. И эти хотели меня учить и смеялись над моим неразвитием! Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицания, которое прошел я. Им ли меня учить!” (Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т. 27. Л., 1884. С. 48). Ссылаясь на “Легенду о Великом Инквизиторе” и на главу о детях в “Братьях Карамазовых”, Достоевский писал: “И в Европе такой силы атеистических возражений нет и не было. Стало быть, не как мальчик же я верю во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла, как говорит у меня же, в том же романе черт” [Там же].
[2] Гунны - кочевой народ, сложился во II—IV вв. в Приуралье из тюркоязычных хунну и местных угров и сарматов. Массовое передвижение гуннов на запад (с 70-х гг. IV в.) дало толчок т.н. Великому переселению народов. Опустошили территории в Северном Причерноморье и Приазовье. Подчинив ряд германских и других племён, возглавили мощный союз племён, предпринимавший походы во многие страны. Наибольшего могущества достигли при Аттиле. Продвижение гуннов на Запад было остановлено их разгромом на Каталаунских полях (451). После смерти Аттилы (453) союз племён распался.
[3] ГИББОН, ЭДУАРД (Gibbon, Edward) (1737–1794), английский историк, автор величайшего исторического труда на английском языке – Истории упадка и разрушения Римской империи (The History of the Decline and Fall of the Roman Empire, vols 1–6, 1776–1788).
[4] Николай (Велимирович) (1880-1956), епископ Охридский и Жичский, святитель, организатор православного народного движения в межвоенной Сербии: видный богослов и религиозный философ, почетный доктор нескольких мировых университетов. Крупнейший сербский духовный автор. Святой, много молитв вознесший за Россию, немало страниц посвятивший ей. Память 5 марта в день кончины, 20 апреля в день перенесения мощей из США в Сербию.
[5]Црнянский (Црњански) Милош (р. 26.9.1893, Чонград, Венгрия, — 30.11.1977, Белград), сербский писатель. В 1941 - 66 в Великобритании. В романе "Дневник о Чарноевиче" (1921) - настроения "потерянного поколения"; историко-философский роман-эпопея из жизни сербского народа в 18 в. "Переселения" (книги 1-2, 1929 - 57); "Роман о Лондоне" (книги 1-2, 1971).
[6] Обрадович (Обрадовиħ) Доситей (до монашества — Димитрий) (около 1742, Чаково, Воеводина, — 28.3.1811, Белград), сербский просветитель, писатель. Сын ремесленника. Побывал во многих странах Европы, в том числе в России (в Белоруссии, 1787), учился в немецких университетах. Был первым министром просвещения Сербии. Автор философских и нравоучительных сочинений, песен; переводил басни Эзопа и др. баснописцев. Первым стал писать на народном языке. Автобиографический роман "Жизнь и приключения Димитрия Обрадовича..." (ч. 1—2, 1783—88) — первая книга светского содержания на сербском языке. Писал патриотические стихи об освободительной борьбе сербского народа.
[7] Негош (Његош) Петр Петрович (1.11.1813, Негуши, — 19.10.1851, Цетине), черногорский поэт и государственный деятель. Правитель Черногории (в 1830—1851 под именем Петра II Петровича). Отстаивал независимость страны от посягательств Турции и Австрии. Создал в Цетине первую школу и типографию. Дважды (1833, 1837) приезжал в Россию, был хорошо знаком с русской культурой;
[8] Караджич (Караџић) Вук Стефанович (26.10.1787, Тржич, — 26.1.1864, Вена), сербский филолог, историк, фольклорист, деятель сербского национального возрождения. Сын крестьянина. Участвовал в Первом сербском восстании 1804—13. Осуществил реформу сербского литературного языка на основе народной речи, составил его грамматику и словарь. Результатом усилий К. был договор между сербами и хорватами(1850) о едином литературном языке и единых принципах правописания.
[9] Иозефинизм (Josephinismus), термин, под которым в исторической литературе понимается политика в отношении католической церкви, проводившаяся в некоторых католических государствах Европы в конце 18 в. представителями просвещённого абсолютизма, прежде всего Иосифом II в монархии Габсбургов (отсюда название). И., представлявший собой попытку реформировать католицизм, приспособив его к требованиям абсолютистского государства и потребностям начавшегося буржуазного развития, был течением, близким французскому галликанству и особенно янсенизму 17 в.
[10] "ТЕРЕЗИАНСКИЙ КОДЕКС" — единый уголовный кодекс, составленный в 1768 г. кодификационной комиссией, учрежденной эрц-герцогиней австрийской Марией-Терезией (императрицей "Священной Римской Империи"). В нем было подытожено предшествующее развитие феодального уголовного права, заметно сказывалось влияние религии.
[11] Арсений IIIЧерноевич - патриарх сербский в конце XVII в., главный виновник переселения сербов в 1690 г. в австрийские владения, имевшего огромное влияние на судьбу сербского народа, усложнив и ослабив его политическое положение.
[12] Арсений IV (Йованович-Шакабента; 1698, Рашка, Сербия - 7.01. 1748, Сремски-Карловци), Патриарх Печский Сербской Православной Церкви в 1725-1748 гг. В 1718 г. стал митр. Рашским, экзархом и помощником Патриарха Печского Моисея (Райовича), к-рый еще при жизни назначил А. преемником. Во время своего предстоятельства А. продолжил дело Патриарха Арсения III (Черноевича) - борьбу за освобождение серб. народа от тур. владычества: до начала австро-тур. войны в Вене вел с военными и политиками переговоры о восстании против Оттоманской Порты, во время военных действий призывал сербов к восстанию.
[13]  Город Сентандрия (современный Сентендре) – ныне город в Венгрии.
[14] Ясеновац - система лагерей смерти, которая была создана хорватскими нацистами-усташами в августе 1941 года. Располагалась на территории Независимого хорватского государства, сотрудничавшего с нацисткой Германией, в 60 километрах от Загреба. Мемориальный музей в Ясеноваце содержит сведения о 50092 жертвах. В первую очередь уничтожению в лагере подлежали сербы, евреи, цыгане и политические противники усташевского режима, в том числе хорваты-коммунисты.
[15] Ядовно - первый, официальный, лагерь смерти. Основал его усташский полковник Йозо Рукавина и ещё несколько офицеров-усташей. В мае 1941 г. там погибло 35 тыс. женщин и детей (по другим данным 50–60 тыс.).
[16] Лагеря смерти в усташской Независимой Хорватии, в которых совершались массовые и зверские убийства православных сербов. Это были "соревнования" по возможно большему уничтожению “схизматиков”. Рекордсменом зла стал член францисканского ордена католической церкви по имени Живко Брзица, который в лагере Ясеновац только за один день 29. 8. 1942 г. зарезал 1367 невинных людей другой веры - православных.
[17] Митрополит  Черногорско-Приморский (позднее митрополит Будимский) Арсений (Брадваревич) (1883-1963). В 1954 году митрополит Арсений и еще семь священников Черногорско-Приморской митрополии были осуждены на одиннадцать с половиной лет каторжных работ. Окружной суд города Цетинье вынес приговор, обвинив их "в заговоре с целью свержения власти народа в Черногории и антигосударственной деятельности".
[18] По некоторым данным епископ Варнава был отравлен.
[19] НДХ - Независимое Государство Хорватия (Независна Држава Хрватска - НДХ) было провозглашено в Загребе после поражения Югославии в апреле 1941 года. Страна была разделена между Германией, Италией и Венгрией, а на части хорватских и боснийских земель было создано марионеточное фашистское «Независимое государство Хорватия». Номинально во главе государства стоял король Томислав II, однако реальная власть принадлежала усташам и их лидеру, «поглавнику» Анте Павеличу, главе хорватской террористической нацистской организации усташей. Усташи развернули в стране неслыханный террор, главным образом, против сербов, евреев и цыган. Точное число жертв усташей подсчитать сложно, но приблизительно его оценивают в 200 000 человек, большая часть которых были замучены в концентрационном лагере Ясеновац.
[20] "Лоза Неманичей" – фресковая композиция, которая  изображает в виде схемы династию Неманичей (династия правителей в Сербии во 2-й пол. 12 в. - 1371.Основатель - Стефан Неманя) и созданная по аналогии с композицией "Древо Иессеево". Род Неманичей представлен в виде генеалогического древа, в ветвях которого размещаются портреты. Сильная и благословенная династия Стефана Немани, святая лоза Неманичей, за два столетия украсила сербскую землю, и прилежащие к ней страны, чудесными храмами во славу Господа и Его святителей. Большинство правителей этой династии завершили жизненный путь в монашестве, в монастырях, которые они сами  воздвигали, за ними следовали их жены - княгини и царицы. Среди них св. Савва, св. Симеон Мироточивый, св. Стефан Дечанский, св. Елена Сербская и многие другие.

Возможность комментирования заблокирована.