Феноменология творчества. Homo creator. Человек творящий

Игумен Даниил (Ишматов). Российский православный университет имени Святого Апостола Иоанна Богослова. Москва, 2003 г.

Две тысячи лет прошло с момента, когда в мир явился Создатель его; и в человеческом теле и нашим языком Он говорил нам об образе Божественного Бытия. Но даже до сего времени все уверовавшие в Него пребывают в муках творческого освоения данного Откровения. (Арх. Софроний (Сахаров) «Рождение в Царство Непоколебимое», М., «Паломник», 2000)

Тайна творчества всегда привлекала к себе пристальное внимание. Неисчерпаемость этой темы, равно как и ее очевидность, определяют ее как один из главных вопросов бытия. Поскольку и сам мир явился результатом творческой деятельности Бога.

Прежде чем, что-либо говорить о творчестве, попробуем ответить на вопрос: «что составляет суть творчества»?

Основной ошибкой языческого понимания категории творчества являлась подмена Истины ложными кумирами. Поэтому познать Творца и есть задача исследователя творчества. Этой задаче посвящена глава DEUSININTRA.

Теория творчества в ракурсе христианской науки очень тесно соприкасается с богословской мыслью, знаниями, полученными нами непосредственно из Божественного Откровения. Источник богомыслия находится в Самом Боге, стало быть источник творчества также не принадлежность человеческого ума, который не самодостаточен. Ориген говорил, что богословие и основанная на нем творческая деятельность есть «дыхание», «излияние» и «сияние окрест Бога». Дидим Слепец называет их «силой», «славой» и «энергией Божества». Здесь мы видим оправдание божественного происхождения творчества.

Христианство обладает абсолютным понятием сотворенного. «Творение из ничего» (exnihilo) есть догмат христианской веры. «Ничто» есть изначальный материал для первого творческого деяния. Подобное понимание не встречается в других метафизических концепциях происхождения мира.

Античная философия, предполагает «первичную» материю, которую оформляет Демиург. Материя, являясь чистою возможностью бытия, уже не есть абсолютное «ничто» — она «что-то». Она отражает в себе идеальный мир, сочиненный Богом, становясь как бы «слабым напоминанием мира идей». Таков смысл платоновского дуализма и вечного «оформления» у Аристотеля1. В учениях встречается «идея» творения как истечения Божества, некоего деления и противополагания божественной сущности. Бог творит из самого Своего бытия. И мир в этом случае — эманация божества, постепенное нисхождение Абсолюта до мира. Мир понимается как падший Бог, который вновь стремится Им стать (таковы суть учение Плотина, взгляды неоплатоников и религиозные системы Индии). Причина творения, заключается либо в некоей таинственной катастрофе, либо обусловлена непонятной внутренней необходимостью — «космическим влечением» Бога познать Самого Себя, Бога разделившегося на части для последующего соединения во «Единое».

Христианство понимает творение как свободный акт, как действие Бога, не обусловленное никакой внутренней необходимостью. «Какие угодно нравственные причины и мотивы, которые пытаются найти для обоснования тайны творения лишены смысла и совершенно безвкусны», — категорично заявлял Владимир Лосский2.

Творчество следует понимать двояко:

во-первых — творчество, как действие Бога: Сотворение мира и откровение о Себе Самом, а так же о сотворенном мире;

во-вторых — творчество, как ответное действие человека на Божий призыв к творчеству и свободе. Созидание самого себя по подобию Божию. Это синергия двух воль. Соработничество Бога и человека

Подлинное познание Бога и человека, их сотрудничества и сотворчества, стало возможным вполне только благодаря Боговоплощению, пришествию на землю Сына Божия, который открыл нам истинное ведение о Боге. По вере в Него мы открываем в Духе Святом множество тайн мироздания и своего предназначения. Тайна Боговоплощения как нового творения мира рассматривается в этой же главе — DEUSADEXTRA. Тайна μυστήριον — это не просто совокупность каких-то неразрешимых, непознаваемых проблем и, головоломок. Это нечто такое, что действительно открывается нашему пониманию, хотя и не может быть открыто нам без остатка по той причине, что простирается в божественную бесконечность. Святой Фалласий, высказываясь о богословии, писал: «Богословие есть тайна, потому что оно превосходит наше разумение», наши попытки выразить человеческим языком то, что далеко выходит за пределы человеческого понимания, являются « одновременно и созерцанием Бога и выражением невыразимого». Даже сама  «бесконечность — это несомненно нечто, имеющее отношение к Богу, но не Сам Бог, Который бесконечно выше самой бесконечности3».

Совершенство, как известно, содержит полноту нечто завершенного, не нуждающегося в улучшении. Конечно же, совершенство Божие, Бог и есть само Совершенство, которое является недостижимым для нас мерилом и образцом. Совершенство человеческое — совершенство другого рода. Праведный в эпоху Ветхого Завета легко и по праву мог считать себя совершенным, когда соизмерял себя с нормами Закона. Высказывания о совершенстве в Новом Завете заставляют усомниться в законническом достоинстве. Идеал совершенства, предложенный Новым Заветом настолько высок, что Святые отцы жизнь, основанную на этом идеале, называли θείωσι,ς· (обожение): «будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный». Путем достижения этого совершенства является Сам Христос — вторая Ипостась Святой Троицы, воплощенный Сын Божий, утверждающий: «Я есмь Путь и Истина и Жизнь» (Ин. 14,6).

Бог «через Сына Своего4 постепенно открывает Свою вечную тайну настолько, насколько человек может вместить ее. Mistagogiya(μυσταγωγία) — тайноводство — введение в тайну и одновременно совершение таинства — Божественная Литургия, величайшее художественное произведение в мире, где способность усвоить Тайны Божии зависит от меры чистоты сердца. «Блаженны чистые сердцем, яко те Бога узрят». И всякий, кто хочет говорить с Богом должен вступить на путь самоочищения — katarsis(κάθαρσις-). Кто склонен потворствовать своим страстям, тот будет трудиться впустую, безо всякой пользы, потому что — цель не знание, а действие. И это тема главы, посвященной творчеству человека. Нужно долгое время возделывать душу, чтобы она научилась обуздывать свои влечения и отвращения.

Христианское понятие катарсиса принципиально отличается от античного. Связано это в первую очередь с тем, что нечистота (обозначаемое в еврейском языке словом tame(евр.) — «покрытый илом») подразумевает в христианской религии связь с грехом и смертью души. Эта нечистота оскверняет человека в самой его сущности, делая нечистым его сердце — источник мыслей и слов (Мф. 12:34), и тогда от него исходит только нечистое (Мф. 15:19). Один лишь Бог может даровать человеку чистое сердце «сердце чисто созижди во мне, Боже…» (Пс. 50), если увидит, что человек внутренним и внешним образом готов воспринять эту чистоту.

У Аристотеля понятие катарсиса связывалось с очищающим воздействием на человека древнегреческой трагедии, которая «посредством сострадания и страха производит очищение чувств4». Толкования и интерпретации этого утверждения составили многотомную библиотеку, тем не менее, очевидно, что все они: и этическая теория Лессинга, и медицинская Бернайса, и теория возбуждения страстей (Sollicitations-Theorie), развитая Ленертом, и, наконец, чисто интеллектуалистическая теория (reinintellektualistisch), выдвинутая Гауптом, принципиально отличаются от христианского очищения.

Очищение в Христианстве тесно связано с молитвой. Подлинная Молитва или hysehiya(ησυχία) есть призывание Животворящего Духа Святого прийти и вселиться в нас, освятить и очистить нас, наши дела, наши мысли, наше время, нашу жизнь. «Молитва есть бесконечное творчество, превосходящее всякое иное искусство или науку. Через молитву входим мы в общение с Безначальным Бытием. Или иначе: жизнь Самосущего Бога входит в нас по этому каналу. Молитва есть акт наивысшей мудрости, всепревосходящей красоты и достоинства. В молитве святое упоение нашего духа5» (Арх. Софроний (Сахаров)). В этих словах нет преувеличения, свидетельством тому может служить язык Откровения, язык Литургии, а, следовательно, язык Церкви. Являясь языком символа и иконы он выражает собой невыразимое, делает зримым невидимое.

Итак, подведем итог. Процесс всякого человеческого творчества складывается из четырех основных действий:

1. Charisma(харшца) харизма — дар, дарование от Бога

2. Mysterion(μυστήρίον) мистерион — тайна, таинство

3. Katarsis(κάθαρσις-) катарсис — очищение

4. Hysehiya(ησυχία) исихия — покой, молчание, молитва, безмолвие.

Первые два действия не подвластны человеку и источник имеют исключительно в Божественном Бытии, другие же два зависят от волеизъявления и усилий человека.

Дальнейшая, более подробная разработка феноменологии творчества включает в себя учение:

1. О Боге в Самом Себе (Deusinintra) — о единстве существа Божия и о Троичности Божества.

2. О Боге и Его Творчестве в Теофаниях и Его энергиях. Боговоплощение и Христологический аспект творчества (Deusadextra).

3. О человеке и его творчестве по отношению:

— к Богу

— миру

— к самому себе

Возможность комментирования заблокирована.